|
мои конспекты
и с т о р и я ц е р к в и, п а т р о л о г и я, б о г о с л о в и е ... |
| В начало | Имена | Тематический раздел | Хронологический раздел | Географический раздел | Библиотека |
Ориген(185-254 н.э.)
Некоторые особенности: Ориген — языческое имя, означающ. "рожденный Оросом", "Сын Ора" (егип. бог Horos). Прозвище, которое он получил – Адамантий (в переводе Алмазный), еще его называли "Железным человеком". Подвижничество Оригена:
Происхождение: Родился он в 185(6) г.
Христианская преемственность
Ориген учился в катехизическом училище у Климента.
Деяния:
Гонение заставило тогдашнего руководителя училища оглашенных Климента покинуть Александрию.
Ориген продолжал учиться и сам:
Когда по причине увеличения числа слушателей Ориген перестал справляться с объемом преподавательской работы, он поручил преподавание оглашенным своему ученику Ираклу (брат его первого ученика, мученика Плутарха), впоследствии епископу Александрийскому, а сам сосредоточился на преподавании богословия и Священного Писания. 211-212 годы: 212-213 годы: В 214 году Ориген путешествует в Аравию по вызову тамошнего префекта, язычника, который написал префекту Александрии Димитрию письмо, в котором просил послать к нему Оригена для беседы. Ориген поехал по указанию еп. Димитрия. В 215(6) г. во время репрессий, наложенных на Александрию императором
Каракаллой, удалился в Кесарию Палестинскую, где по просьбе
своих учеников епископов Феоктиста Кесарийского и Александра
Иерусалимского много проповедовал во время богослужений. В конце 216 года Ориген возвращается в Александрию и приступает к прежним занятиям.
По пути обратно через Палестину был посвящен во пресвитера Феоктистом, еп. Кесарии. Епископ хотел предоставить Оригену большую возможность проповедовать за богослужением. Но Александрийский еп. Димитрий не признал посвящения и осудил Оригена.
Обвинения Оригена:
Ориген уходит из Александрии и направляется в Кесарию Палестинскую. Место Оригена в школе занял его ученик и помощник Иракл. Вскоре после смерти еп.
Димитрия Иракл был возведен на
Александрийскую кафедру.
Как и в Александрийской школе Ориген преподает не только библеистику и основы христианского вероучения, но и светские науки: диалектику, физику, этику и метафизику. Фермилиан, епископ Кесарии Каппадокийской (позднее кафедра Василия Великого), призывал Оригена к себе, иногда сам направлял кого-то к Оригену для обучения. Мать тогдашнего императора Александра Севера Маммея пригласила Оригена в Антиохию, куда он и отправился для беседы. (Некоторые датируют эту беседу 215 годом.)
20 лет его жизни почти не освещены. В это время Ориген предпринял путешествие в Афины; по какому поводу, и в каком году – неизвестно. Считается, что пребывание Оригена в Афинах было продолжительно, потому что там он написал толкование на пророка Иезекииля, начал и довел до 5-й книги толкование на книгу Песнь Песней. Совершил
(возм., около 244 г.) второе путешествие в Аравию.
Творения:
Кончина От последствий пыток умер в 253 или 254 г.
Осуждение учения Оригена
Древние о нем:
Дионисий Александрийский написал около 250 г. по поводу претерпенных Оригеном жестоких истязаний "О мученичестве".
Он стремился не
просто одолеть меня своими доводами, но благоприятным, человеколюбивым
и благородным расположением спасти и сделать причастником как
тех благ, которые проистекают из философии, так и других, особенно
тех, которые Божество даровало превыше многих, или, может быть,
превыше всех нынешних людей...
Он поразил меня
жалом дружбы, с которым нелегко бороться, острым и сильно действующим,
- жалом умелого обращения и доброго расположения, которое, как
благожелательное ко мне, бнаруживалось в самом тоне его голоса,
когда он обращался ко мне и беседовал со мною.
Он стремился возбудить и развить не только эту [высшую] сторону
моей души, правильная постановка которой принадлежит одной
только диалектике, но также и низшую часть души: я был изумлен
величием
и чудесами, а также разнообразным и премудрым устройством
мира, и я дивился, хотя и без разумения, и совершенно поражен
глубоким благоговением, но, подобно неразумным животным,
не умел ничего
объяснить; так он возбуждал и развивал во мне эту способность
другими
отраслями знаний, именно посредством естественных наук он
объяснял и исследовал каждый предмет в отдельности, и притом
весьма точно
до самых первоначальных элементов, потом связывал своей мыслью
и проникал в природу вещей... Посредством естественных наук
он объяснял и исследовал каждый элемент в отдельности до
тех пор, пока... не вложил в наши души вместо неразумного
разумное удивление
священным устройством вселенной и безукоризненным устройством
природы. Этому возвышенному и божественному знанию научает
возлюбленнейшая
для всех физиология. Что же я должен сказать о священных
науках
- всем любезной и бесспорной геометрии и парящей в высотах
астрономии?.. Он через обе эти названные науки как бы посредством
десницы, возвышающейся
до небес, делал для меня доступным небо.
Он требовал, чтобы мы занимались философией собирая по мере сил
все имеющиеся произведения древних философов и поэтов, не
исключая и не отвергая ничего... кроме произведений безбожников...
Такие
произведения непристойно и читать, чтобы случайно не осквернилась
моя душа... Со всеми же остальными произведениями я должен
был знакомиться и заниматься ими... Для меня не было ничего
запретного, ибо не было ничего сокровенного и недоступного;
но я мог изучить
всякое учение - и варварское, и эллинское, и относящееся
к таинствам [христианской веры] и [из области] политики,
и о божественном и
о человеческом - с полным дерзновением мог изучать и исследовать
все...
Чтобы и мне не потерпеть того же, что случилось со многими, он
не вводил меня в какое-либо из философских учений и не внушал
примыкать к ним, но приводил меня ко всем, чтобы я был несведущ
в каком-нибудь
эллинском учении. Но он сам шел вместе со мною впереди меня
и вел меня за руку, как бы во время путешествия, на то случай,
если встретится
на пути что-нибудь неровное, потайное или коварное... Он
собирал все, что у каждого философа было полезного и истинного
и предлагал
мне, а что было ложно, выделял, как другое, так в особенности
то, что по отношению к благочестию было собственным делом людей.
...Он сам истолковывал пророческие вещания и изъяснял то, что
было темным и загадочным, какого много в священных изречениях...
Он прояснял и выводил на свет, встречалось ли что-нибудь
загадочное, потому что он был способным и в высшей степени проницательным
слушателем
Божиим... [и] потому что Первовиновник всех этих изречений,
Который вещал... пророкам и внушал все пророчества и таинственные
и божественные
речи, так почтил его, как друга, и поставил истолкователем
их. Что Он через других сообщал только в неясных намеках, то чрез
сего
мужа сделал предметом обучения... Этот величайший дар имеет
от Бога сей муж, получивший с неба и превосходнейший жребий быть
истолкователем
божественных слов людям, воспринимать божественное как бы
из уст Божиих и изъяснять людям, как это доступно для человеческого
слуха.
Терния и волчцы и всякий род диких трав и растений - сколько их
в изобилии произрастила моя беспокойная душа, так как она
была неупорядочена и нерассудительна, - все это он обрезывал и
удалял
своими изобличениями и запрещениями. Он нападал на меня и
особенно своим сократическим способом доказательства иногда повергал
меня
на землю, если видел, что я, как дикая лошадь, совершенно
сбрасывал узду, выскакивал на дорогу и часто бесцельно бегал кругом,
пока
убеждением и как бы принудительной силой - доказательством
из моих собственных уст - как уздой, снова делал меня спокойным.
Сначала
мне было тягостно и небезболезненно, когда он приводил свои
доказательства, так как я не привык еще к этому и не упражнялся
в том, чтобы подчиняться
доводам разума; но вместе с тем он и очищал меня.
...Он овладел мною и со свойственным ему искусством как бы земледельца
осмотрел и проник не только в то, что видимо всем и усматривается
на поверхности, но глубоко вскопал и исследовал самые внутренние
основания, ставя вопросы, предлагая их на разрешение и выслушивая
мои ответы; когда он усматривал во мне что-либо не непригодное,
небесполезное и не исключающее надежды на успех, он начинал
вскапывать и перепахивать и поливать, все приводил в движение,
прилагал все
свое искусство и заботливость.
Ориген так бегал
похотей, что по божестненной ревности (но однако не при помощи
знания, т. е. не посредством каких-либо лекарстненных средств)
обрезал железным орудиемъ родотворные члены.
"Епифаний! Я
не согласен оскорблять и древнего мужа, если он скончался в благочестии;
не смею приступать к поносному делу и изгнать
то, чего не отвергали наши предки, особенно, когда мне известно, что в книгах Оригена
нет никакого худого учения"
"Говорят, он много пострадал за святое учение веры и за имя Христово; в городе
много раз его оскорбляли, поносили и подвергали жестоким истязаниям. Однажды, как
говорят, эллины обстригли его, посадили при входе в так называемый Серапиум, т.е. в
капище их
идола и велели ему раздавать пальмовые ветви приходившим для нечестивого служения
и поклонения идолу. Взяв ветви, Ориген, без всякой робости и колебания, воскликнул
громким
голосом и дерзновенно: "Идите, приимите не идольскую ветвь, а ветвь Христову"...
Но награда за подвиг не осталась с ним до конца; то, что он превосходил других своей
образованностью и ученостью, особенно раздражало в то время правительственную власть...
Делатели зла придумали нанести срам сему мужу и определили ему такое наказание -
отдали его эфиопу на осквернение его тела. Не в силах будучи стерпеть такого измышленного
диаволом действия, Ориген закричал, что из двух предложенных ему дел он скорее готов
принести жертву. Хотя он и недобровольно совершил это, но так как сам он вполне
признался,
что это сделал, именно что язычники, положив ему на руку ладан, сбросили его с руки
на очаг жертвенника, то, по суду исповедников и мучеников, он лишен был тогда славы
мученичества и извержен из Церкви. Подвергшись сему в Александрии и не имея сил
выносить насмешки ругателей, он удалился отсюда и избрал своим местопребыванием Палестину.
Когда
он прибыл в Иерусалим, священноначальствующие убеждали его, как известного и ученого
толкователя, проповедовать в Церкви, ибо говорят, что прежде принесения жертвы он
удостоен был и пресвитерства. Он встал и произнес только одно изречение псалма сорок
девятого: "грешнику
же говорит Бог: что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои",
затем, согнув книгу, отдал ее и сел с плачем и слезами; вместе с ним плакали и все"
"Говорят, что он умыслил нечто против своего тела. Одни говорят,
что он оскопил себя, чтобы не волноваться сладострастием; иные же говорят не
так, а что он придумал
прикладывть к известным членам какое-то лекарство и иссушать их... Мы не совсем
верим необыкновенным рассказам о нем, однако не опустили передать эти рассказы"
См. также:
Интересно: Интересна история влияния Оригена на религиозную мысль России. Ориген был любимым писателем русского религиозного философа XVIII века Г. Сковороды. На оригеновские принципы любви и раздора, выраженные соответственно в церковной и мирской историях, ссылался один из основателей славянофильства А.С. Хомяков. Вл. Соловьев увлекался идеями Оригена, усвоил и применял во многих своих работах аллегорический метод последнего. Интересную книгу об Оригене написал один из создателей церковно-исторической школы В.В. Болотов, проанализировав в ней учение Оригена о Троице. Об Оригене писали такие русские богословы как Д.А. Лебедев, В. Лосский, Л.П. Карсавин, Г. Флоровский и другие. Интересно отметить, что в 70-х годах прошлого столетия Оригеном увлекался русский писатель Н.С. Лесков, хлопотавший о переводе и издании на русском языке книги Оригена «О началах». Аркадий Ровнер. Христианство на перекрестке веков:
|